ШУМИЛОВ Е. Н. ЯРОСЛАВ «МУДРЫЙ» И ИРИНА (ИНГИГЕРД): СЕМЕЙНО-ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДРАМА

ЯРОСЛАВ «МУДРЫЙ» И ИРИНА (ИНГИГЕРД):

СЕМЕЙНО-ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДРАМА

 

Е. Н. Шумилов

 

С легкой руки Н. М. Карамзина, поверившего на слово льстивому летописцу, в отечественной историографии прочно утвердилось мнение о киевском князе Ярославе Владимировиче, как великом и мудром правителе, при котором Русь в своем развитии добилась выдающихся успехов. Но исторические факты, имеющиеся в нашем распоряжении, позволяют взглянуть на данный аспект несколько в ином ракурсе.

Ярослав не был в числе старших сыновей князя Владимира I Святославича, и это обстоятельство не давало ему практически никаких шансов на киевский престол. Помимо этого, он являлся с детства инвалидом − хромым, что неизбежно должно было вызвать в нем комплекс неполноценности. От своей матери-скандинавки Рогнеды, обесчещенной, а потом брошенной супругом князем Владимиром, Ярослав унаследовал не только скандинавский язык, но и нелюбовь к отцу. Однако данное обстоятельство не помешало ему получить от отца ответственное назначение − управлять Новгородской землей 1.

Наиболее значимой частью Новгородской земли являлась Ладога с ее округой – Южным Приладожьем. Здесь с конца IX в. проживала полиэтничная группа колбягов (кюльфингов), осуществлявшая торгово-грабительские походы на северо-восток Европы в земли, населенные финскими племенами, и успешно конкурировавшая в этом деле  с норвежцами, объектом экспансии которых являлась Биармия (Поморье) 2.

Расцвет Ладоги и Южного Приладожья пришелся на 950 – 980-е гг. Но, начиная с 980-х гг., здесь наметилось значительное  уменьшение мужского населения, что, естественно, сказалось на снижении торгово-промысловой активности региона 3.

Причиной этого явилось стремление Владимира I усилить южные рубежи Руси и ослабить сепаратизм на севере. Уже в 988 г., чтобы свести на нет возможный  сепаратизм, он переселил «мужи лутши» из числа словен, кривичей и чуди на южную границу в города по рекам Десне, Остру, Трубежу, Суле, Стугне 4. Однако этими действиями были существенно ослаблены северные пределы Русского государства.

Ослаблением позиций Руси на севере не преминули воспользоваться ее западные соседи – шведы, создавшие в первой половине 990-х гг. централизованное королевство во главе с Олавом IШётконунгом. В то время как другие скандинавы уже имели объекты экспансии (датчане устанавливали свое господство в Англии, норвежцы обживали Ирландию, Исландию, Гренландию, а также регулярно, начиная со второй половины IX в., совершали грабительские походы в Биармию), шведы, позже их обретшие государственность, не имели такой возможности 5.

Наиболее подходящим объектом для будущей экспансии шведами рассматривалось Приладожье ворота в Биармию и другие северные области пушного промысла. Но Олав Шётконунг предпочитал действовать в данном вопросе весьма осторожно, используя подставных лиц. После захвата в 995 г. власти в Норвегии Олавом Трюггвасоном, ранее состоявшим на службе у Владимира I, ярл Эйрик, правивший тогда страной от лица датского короля, бежал в Швецию. Здесь при поддержке Олава Шведского он собрал войско и в 997 г. напал на Ладогу, разрушил ее крепость и разорил округу 6. Это произошло, видимо, летом, когда колбяги находились далеко на востоке, собирая дань. Ответными действиями Владимир Iвынудил Эйрика отступить 7.  

Более благоприятные условия для экспансии появились у шведов с назначением в 1010 или 1011 г. наместником в Новгород Ярослава Владимировича. Ярослав, находившийся на периферии государства, и постоянно контактировавший со скандинавами, начал проявлять, видимо, с их подачи сепаратистские настроения и в 1014 г. прекратил выплату Киеву традиционной дани − две тысячи гривен 8. Тогда Ярослав едва ли еще помышлял о киевском престоле, а лишь хотел обособиться от Киева. Но, напуганный готовностью отца его наказать («бояся отца своего»), вынужден был обратиться за поддержкой к скандинавам 9, вероятнее всего, к подданным нового норвежского короля  Олава Харальдсона Толстого.

Летом 1015 г. к Ярославу прибыло войско наемников-варягов. Были так же мобилизованы приладожские колбяги. Узнав, что русские позиции в Приладожье оголены, а колбяги в Новгороде, летом того же 1015 г. в северные земли Руси вторгся ярл Свейн – младший брат упомянутого выше ярла Эйрика. Данные события разворачивались по уже известному сценарию. Свейн, являвшийся правителем Норвегии, был свергнут Олавом Толстым и бежал в Швецию, где при участии Олава Шведского сформировал войско и отправился с ним по проложенному братом пути в Приладожье. В течение всего лета он беспрепятственно опустошал северные русские земли. Поход закончился осенью 1015 г. в связи со смертью Свейна 10.

Князь Ярослав оказался между молотом  и наковальней, не зная, что предпринять: с юга ему угрожал отец, с севера – ярл Свейн. Вдобавок прибывшие в Новгород варяги начали чинить насилие над новгородцами. Горожане, возмущенные произволом варягов, перебили часть чужеземных наемников. В угоду варягам, требовавшим отмщения, Ярослав ложью заманил к себе «нарочитая мужа» и варяги изрубили тысячу новгородцев, т. е. практически всю новгородскую дружину (ее численность при Ярославе можно установить по сумме выплачиваемых ей гривен – одна тысяча). Очень скоро Ярослав пожалел о содеянном: в ночь после расправы в августе 1015 г. пришла весть из Киева от сестры Предславы о смерти князя Владимира 11. 

Загадочная смерть Владимира, последовавшая 15 июля 1015 г., предотвратила вооруженный конфликт между отцом и сыном. Киевский престол унаследовал по праву старшинства Святополк (сын старшего брата Владимира Ярополка, усыновленный им) 12. Именно с ним и предстояло сразиться претенденту на киевский престол.

Ярослав понял, что допустил роковую оплошность. Оказавшись в безвыходном положении, он вынужден был просить у уцелевших новгородских дружинников прощение, предоставил гарантии социальных прав населению, в первую очередь от произвола варягов и колбягов, издав судебник, получивший название «Русская Правда», и обещал щедрое вознаграждение за его поддержку. Однако и сил новгородцев оказалось недостаточно: поход на Киев пришлось отложить. Ярослав вынужден был даже создать ополчение из числа смердов, скорее всего, как вспомогательное войско, поскольку реальной силы, не владевшие ратным искусством крестьяне, не представляли 13.

Видимо, именно тогда Ярослав начал чеканить в Новгороде серебреники, чтобы рассчитаться с варягами. Примечательно, что эти монеты были более высокого качества исполнения и пробы металла, чем те, которые чеканили киевские князья Владимир и Святополк. В них заметно влияние скандинавских мастеров, уже освоивших искусство чеканки монет. Правда, на монетах было лишь указано, что это «Ярославле серебро» 14. Что говорит в пользу того, что Ярослав не был уверен в благоприятном для него исходе борьбы за киевский престол.

Только летом 1016 г. войско Ярослава выступило в поход. Три месяца до самых заморозков противоборствующие полки простояли у Любеча по разные стороны Днепра, не решаясь начать сражение. И лишь активные действия варягов решили исход битвы в пользу Ярослава 15.

Однако княжить Ярославу в Киеве пришлось недолго: летом 1018 г. против него выступил Святополк с войском своего тестя польского короля Болеслава I. Результатом очередного стояния на реке (на этот раз Западном Буге) стал полный разгром войска Ярослава. Ярослав бежал с поля боя в Новгород «с четырми человекы», прихватив с собой жену Святополка (дочь Болеслава I), которую, видимо, хотел использовать, как разменную монету. При этом он бросил в Киеве на произвол судьбы свою жену и сестер, в том числе Предславу (она досталась как военный трофей Болеславу, и тот, желая унизить, как и Ярослава, так  и Предславу, превратил ее фактически в наложницу) 16.

Ярослав вновь попал в патовую ситуацию: возникла проблема с набором новых наемников, так как давние и непримиримые враги Олав Шведский и Олав Норвежский помирились. Еще 15 февраля 1018 г. народное собрание Швеции потребовало от Олава Шётконунга заключить мир Норвегией и выдать его дочь Ингигерд за Олава Толстого, на что тот вынужден был согласиться. Свое желание вступить в брак с Олавом Норвежским выразила и Ингигерд. Свадьбу назначили на осень 1018 г. 17

Выбор Ярослава между Швеции и Норвегией пал на Швецию.  И здесь Ярослава ожидал сюрприз: Олав Шведский предложил ему в жены свою дочь Ингигерд. Правда, в скандинавских сагах, где зафиксирован данный факт, говорится, что посватался Ярослав. Но в это трудно поверить: уже женатый человек, инвалид, не суверенный правитель вряд ли мог проявить инициативу и просить руки юной шведской красавицы-принцессы Ингигерд (1001 − 1050 гг.), зная, что она уже помолвлена с норвежским королем Олавом Толстым, и тем самым вступать в конфликт с последним 18. Здесь видна рука опытного игрока – шведского короля, оперативно перетасовавшего карты и выбравшего Ярослава: в перспективе русский зять сулил ему бóльшие выгоды, чем урегулирование шведско-норвежских пограничных конфликтов путем брака с Олавом Норвежским. Данный брачный союз давал шведам возможность получить новый источник дани – с территории к востоку от Ладоги, населенной финноязычными племенами еми заонежской и перми. И не случайно в  качестве платы за невесту (вено) Олав Шведский потребовал от Ярослава (через Ингигерд) передать ему Ладожскую округу, на что тот согласился, предав тем самым интересы колбягов и переподчинив их шведам 19. Но и Ярослав не остался внакладе: брак с Ингигерд предоставлял ему возможность иметь военную поддержку со стороны родственников-скандинавов.

Сватовство Ярослава происходило во второй половине 1018 г., а  феврале 1019 г. состоялась свадьба 20. Олаву Норвежскому в качестве компенсации предложили в жены младшую сестру Ингигерд Астрид 21. 

Скорее всего, Ингигерд имела христианское имя  Айрин (англо-норвежский вариант имени Ирины) и перекрещения не было, поскольку до разрыва между православной и католической церквами было еще далеко. На Руси ее стали звать Ириной 22. 

На территории, уступленной Ярославом Олаву Шведскому, было создано Ладожское ярлство, которое возглавил родич Ирины Рёгнвальд (правда, в ярлстве он находился только летом, а на зиму отправлялся в Новгород). Сюда прибыли для организации торговли не только шведы, но и норвежцы. Эти же этнические группы составляли основу дружины и самого Ярослава 23.

Из восточных земель поток мехов и других ценных товаров потек через Ладогу напрямую в Северную и Центральную Европу. Поскольку Ладога и ярлство являлись объектом выкупа за невесту, то владеть ими могла лишь королевская семья Швеции. Доходы от реализации ясака должны были поступать в ее ведение. Какая-то часть ясака полагалась и Ирине, которая через купцов реализовывала его, получая наличные деньги, которыми щедро одаривала скандинавов. Естественно, что деньги оседали и среди сборщиков дани Ладожского ярлства. Об этом говорят находки серебряных монет европейских монетных дворов и, в частности, клад у деревни Вихмязь Ленинградской области, насчитывавший 13 тысяч динариев 24.

«Скупой» же, по мнению скандинавов, Ярослав, как и его предшественники на киевском престоле, на свои деньги содержал дружину варягов (речь идет, скорее всего, о колбягах), которой ежегодно полагалось 300 гривен 25. Известно, что каждый варяг, находясь на службе у русских князей, получал за свой труд гривну серебром и гривну мехами. Из этого факта можно сделать вывод, что дружина ярлства насчитывала триста человек. Скандинавские источники сообщают также, что Рёгнвальд был «обязан данью» Ярославу 26. Ярослав мог получить только часть дани, собранной жителями Ладожского ярлства, если, конечно, это не была доля Ирины. Не имея достаточно средств, он, естественно, был скупым.

Вопреки утвердившемуся в исторической литературе мнению, Ладожское ярлство не было щитом Руси от внешней угрозы, поскольку угрозы с северо-запада как таковой тогда  просто не существовало. Во многом благодаря Ирине и ее сестре Астрид между Норвегией и Швецией сложились добрососедские отношения, что позволяло представителям Ладожского ярлства собирать дань и в Биармии. В самой Швеции с 1022 по 1050 г. правил родной брат Ирины Анунд-Якоб, затем другой ее  брат. На норвежском троне в основном сидели короли, дружественно настроенные к Руси (исключение составлял небольшой отрезок времени 1029 1035 гг., когда здесь был правителем Свейн сын датского короля Кнута Великого). Некоторые сложности у Руси были и в отношениях с Данией, но эта страна была целиком поглощена завоеванием Англии 27.

Военная поддержка скандинавов позволила Ярославу в 1019 г. одержать победу над Святополком на реке Альта. Он снова на несколько лет обосновался в Киеве 28.

Новый соперник появился у Ярослава оттуда, откуда он даже не ожидал. В 1023 г. против него выступил старший брат Мстислав, прославившийся до этого победой в поединке с касожским князем Редядей. Мстислав претендовал на свою долю в государстве. Решением проблемы мог стать поединок, от которого Ярослав благоразумно отказался. Это не могло не возмутить Ирину, привыкшую к тому, что настоящий мужчина должен принять вызов. Тогда она сама вызвала Мстислав на единоборство. На что Мстислав ответил, что с женщинами он бороться не привык 29. 

Ярослав же был уверен только в силе варяжского войска. Он в очередной раз послал «за море по варяги». «И приде Акун с варягы». Сражение, произошедшее в 1024 г. на черниговской земле у Листвена, закончилось разгромом варягов. Ярослав и Акун в панике бежали 30.

Победитель Мстислав, проявив благородство, предложил по-братски поделить земли южной Руси между ним и Ярославом, на что тот вынужден был согласиться. Но из чувства предосторожности Ярослав предпочел жить в Новгороде 31.

Еще в 1020 г. в семье Ярослава появился первенец Владимир. Далее последовали Изяслав (1025 г.) и  Святослав (1027 г.) 32.

Сложно судить об истинных чувствах Ярослава к жене. Скандинавские саги рассказывают, что он «так любил ее, что ничего не мог сделать против ее воли» 33. Трудно поверить в такую всё подавляющую любовь. Речь, скорее всего, идет о полном подчинении Ярослава воле Ирины. Не случайно, в сагах, подчеркивается, что Ирина «решает за …всех», а Ярослав лишь «вождь… рати» 34.

А была ли, в свою очередь, счастлива в браке Ирина? На этот вопрос  можно ответить однозначно – нет. Ярослав, как мужчина, совершенно не соответствовал идеалам скандинавской женщины. Скандинавские саги дают о нем в целом весьма нелестный отзыв. Так, в «Саге об Эймунде» князь, не смотря на общую характеристику, что он был «хорошим  правителем и властным»,  в эпизодах предстает скупым и в то же время «жадным волком», не очень умным, осторожным, хитрым и коварным человеком. В «Гнилой коже» он – самолюбивый, раздражительный, резкий в порыве гнева 35. Данная характеристика во многом верна, но неполна. К этому можно еще добавить, что Ярослав был трусливым (бегство с поля боя у Западного Буга и Листвена), нерешительным (стояние у Любеча и на Западном Буге) и недальновидным (случай с расправой над новгородцами). То есть по всем показателям он не соответствовал категории отважного воина, сильной и яркой личности.

Совсем иначе характеризуют саги Ирину: «как нельзя более великодушна, щедра на деньги», «мудрее всех женщин, хороша собой». При этом Ирина умнее Ярослава 36, которого она явно презирала и воспринимала как ничтожество.

Естественно, что лада в семье не было. Ирина постоянно сравнивала Ярослава с Олавом Толстым и это сравнение было не в пользу русского князя. В свою очередь, обострившаяся с годами болезнь и обиды, причиняемые ему Ириной, провоцировали раздражительность и несдержанность Ярослава. Он даже однажды ударил Ирину, когда та в очередной раз допустила сравнение его с Олавом (примечательно, что делая выбор между хромым и толстым, она отдала предпочтение толстяку). После этого Ирина приняла решение вернуться в Швецию. Решение супруги напугало Ярослава: он мог лишиться поддержки скандинавов, без которых, вряд ли бы удержался у власти. Поэтому Ярослав был готов на всё, лишь бы удержать жену 37.

Ирина поставила перед ним жесткое условие: пригласить погостить в Новгород конунга Олава Норвежского, своего бывшего жениха, потерявшего в 1028 г. престол и находившегося с семьей при дворе Анунда-Якоба. Это требование было удовлетворено. С появлением осенью 1029 г. в Новгороде Олава платоническая любовь, существовавшая ранее между ним и Ириной, переросла в реальную любовь 38. И всё это Ярослав вынужден был терпеть.

Весной 1030 г. Олав отбыл в Норвегию, чтобы вернуть себе власть, но вскоре погиб, а Ирина в этом же году родила сына Всеволода 39. Закономерно встает вопрос: «А чей это сын: Ярослава или Олава Толстого?». Вопрос был разрешен на генетическом уровне. Генетики установили, что потомки Всеволода (князья Шаховские, Голицыны, Лобановы-Ростовские) имеют гаплогруппу N1c1a, которая была характерна для скандинавских королей. Тогда как потомкам его старшего брата Святослава (князья Волконские, Оболенские) присуща гаплогруппа R1a1, типичная для славян 40.

Ирина, опечаленная известием о смерти Олава, приложила немалые  усилия и средства для сохранения памяти своего возлюбленного. Она активно пропагандировала в Новгороде культ Олава, провозглашенного в 1031 г. в Скандинавии Святым. Видимо, при ее участии в Новгороде появилась церковь святого Олава. Возможно, ей хотелось быть ближе к Олаву, хотя бы, посредством церковного (духовного) общения. Свою любовь к Олаву она перенесла на его внебрачного сына Магнуса и других родственников из числа норвежцев, которых приглашала к себе погостить и по-матерински о них заботилась. Для скандинавов она была щедрой хозяйкой 41.

Со временем отношения между Ярославом и Ириной нормализовались. У них родились другие дети, но Всеволод постоянно находился при матери 42. Видимо, она хотела видеть его преемником Ярослава.

Смерть князя Мстислава Владимировича (1036 г.), а еще раньше его сына (1033 г.) была на руку Ярославу. Он вновь воссоединил в своих руках южнорусские земли и после 1036 г. окончательно перебирается с семьей  в Киев 43.

С этого времени в столице развернулось бурное строительство: были построены стены Киева, Золотые ворота в них, монументальный Софийский собор и ряд церквей. На южной границе Руси за рекой Рось появился ряд крепостей, соединенных земляным валом 44. Однако строительство ограничилось в основном территорией Киевской земли, не затронув при этом северные регионы.

В этот же период, очевидно, с  подачи Ирины на Руси началась кампания по сбору информации о киевской  княгине Ольге и подготовка для причисления ее к лику святых. Примером мог послужить культ святого и любимого ею короля Олава Толстого, получивший распространение в северной Европе 45.

В 1044 г. были извлечены из земли останки Ярополка и Олега, любимых внуков княгини Ольги. Их кости крестили и положили в Богородицкую церковь Киева 46. Этот акт был продолжением кампании в пользу Ольги. В то же время он был направлен против покойного князя Владимира – соперника Ярополка.

Серия неудачных походов Ярослава против ятвягов, литвы и мазовшан, осуществленных в конце 1030-х начале 1040-х гг. в интересах новых союзников – поляков, показала полную несостоятельность князя как военачальника. А нежелание Ярослава в 1043 г. возглавить русско-скандинавское войско в войне с Византией, которая окончилась его разгромом и гибелью множества скандинавов 47, еще раз подтвердило характеристику Ярослава как человека, неспособного брать на себя ответственность. Всё это привело к полному падению авторитета Ярослава в глазах Ирины. Не оправдала себя и ставка Ирины, сделанная на Всеволода. Тот оказался ближе по духу  к своему неродному отцу Ярославу. Летописцы дали Всеволоду прозвище Миролюбивый, поскольку он был незлобивым, добрым, предпочитал проводить время среди монахов 48.

Последним важным мероприятием Ирины, которое она провела в Киеве, являлась свадьба дочери Елизаветы (вопреки ее желанию) с норвежцем Харальдом Суровым зимой 1043 − 1044 гг. Этим Ирина еще раз подтвердила свое предпочтение скандинавам и в первую очередь норвежцам. Тем более, что Харальд являлся младшим сводным братом обожаемого ею Олава Святого 49.

После этого произошел окончательный разрыв между Ярославом и Ириной. Во всяком случае, в 1045 г. она уже была в Новгороде у сына Владимира Ярославича. Владимир  в отличие от Всеволода симпатизировал скандинавам. Об этом можно судить хотя бы по его походу на емь заонежскую в 1042 г., который был, видимо, актом помощи скандинавам против восставшей еми, и совместный поход с варягами на Византию в 1043 г. 50

21 мая 1045 г. в день святых Константина и Елены (здесь опять прослеживается связь с культом княгини Ольги, христианское имя которой было Елена) Ирина и Владимир приступили к строительству каменного новгородского Софийского собора (примечательно, что Ярослав, большую часть жизни проведший в Новгороде, ничего серьезного здесь не построил) 51. Сооружение в середине XI в. каменных Софийских соборов в Новгороде и Полоцке, правда, меньших размеров, чем в Киеве, говорит, скорее всего, о противостоянии этих городов Киеву, стремлении быть ему равными.

В Киев Ирина, очевидно, больше уже не возвращалась. Она покинула столицу, несмотря на то, что учредила здесь женский монастырь святой великомученицы Ирины (ее небесной покровительницы) и, согласно обычаю того времени, должна была заботиться о нем и даже управлять им 52. Ее неприязнь к Ярославу была настолько велика, что она не пожелала лежать рядом с ним в Софийском соборе даже на смертном одре.

Как видим, семейная драма Ярослава тесно переплелась с государственными проблемами. Князь, опиравшийся в своих действиях          на иноземную силу, стал по существу заложником своей внутренней и внешней политики. Ладожское ярлство превратилось фактически в автономию шведов с наследственным правлением (после смерти Рёгнвальда здесь стал править его сын Эйлив) 53 , от которой казна князя практически ничего не имела. В пользу этого говорит и отсутствие в Новгороде находок запорных пломб времени правления Ярослава, предназначенных для пломбирования мешков с мехами 54. Будучи под плотной опекой жены и в зависимости от скандинавов, князь реально превратился в их марионетку. Это положение его явно тяготило, но ничего сделать он не мог.

С годами болезнь Ярослава прогрессировала, вызывая невыносимые муки 55.Утешением князя стали книги, которые он читал днем и ночью. Более того, Ярослав переписывал книги 56. Не исключено, что он правил летописи в своих интересах. Видимо, тогда же Ярослав сблизился с Иларионом, священником великокняжеской церкви в селе Берестове загородной резиденции великих князей, и попал под его влияние. Несомненно, что именно Иларион надоумил князя, что выбор Ольги, как первой русской святой, неудачен (она приняла крещение или перекрещение от константинопольского патриарха и византийского императора, став «дочерью» последнего, и засвидетельствовав тем самым свою зависимость от Византии). Иларион предложил более подходящий вариант князя Владимира I, который принял крещение от епископа автономной от Византии Корсуни. Кроме того, возвращение имени Владимира свидетельствовало о стремлении Ярослава реабилитировать себя и отмежеваться от подозрений в причастности к убийству своего  отца 57.

10 февраля 1050 г. Ирина, ставшая в конце жизни монахиней Анной (видимо, здесь есть связь с именем Айрин) 58, умерла.  Ее сын Владимир скончался в 1052 г. Обоих погребли в Новгородском Софийском соборе 59.

Смерть Ирины Ярослав встретил явно с облегчением: с него спали крепкие семейные путы, долгое время парализовавшие его волю и стремление к самостоятельности. Но были и духовные путы. Желая обрести духовную свободу и освободиться об опеки Византии в церковных вопросах, Ярослав, вопреки канону, на сборе местных епископов организовал выбор митрополита из числа русских им, естественно, стал Иларион 60.

Свой земной путь Ярослав закончил в 1054 г. 61 Проблемы, которые он оставил после себя (главной из них являлось Ладожское ярлство), пришлось решать уже его потомкам. Однако притязания шведов на приладожские земли, вызванные прецедентом существования Ладожского ярлства, сохранялись на протяжении столетий и породили большое число вооруженных конфликтов и войн на северных рубежах Русского государства. И даже выбор Ярославом митрополита Илариона окончился неудачей: после смерти князя он был смещен 62.  

 

Примечания

 

1. Повесть временных лет (ПВЛ). Т. 1. Спб. 1997, с. 129,165; РОХЛИН Д. Г. Итоги анатомического и рентгенологического изучения скелета Ярослава Мудрого // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. Т. 7.  М.; Л. 1940, с. 46 57; ГИНЗБУРГ В. В. Об антропологическом изучении скелетов Ярослава Мудрого, Анны и Ингигерд // Там же, с. 57 66.

2. МАЧИНСКИЙ Д. А., МАЧИНСКАЯ А. Д. Северная Русь, Русский Север и Старая Ладога в VIII—XI вв. // Культура Русского Севера. Л. 1988, с. 52 54.

3. БОГУСЛАВСКИЙ О. И. Южное Приладожье во второй половине I – начале II тысячелетий н.э. (опыт историко-культурной периодизации). Дис…канд. истор. наук. Спб. 1992, с. 170 173.

4. ПВЛ, с. 164 – 166.

5. СЫЧЕВ Н. В. Книга династий. М. 2005, с. 321.

6. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IXXIV вв. М. 1978, с. 51.

7. ПВЛ, с. 171.

8. Там же, с. 173.

9. Там же.

10. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Круг Земной. М. 1980, с.195.

11. ПВЛ, с. 185.

12. Там же.

13. Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов. М; Л. 1950, с. 174 – 176.

14. СОТНИКОВА М. П., СПАССКИЙ И. Г. Тысячелетие древнейших монет России. Сводный каталог русских монет XXIвеков. Л. 1983, с. 196 – 203.

15. ПВЛ, с. 185 – 187;  РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IXXIV вв., с. 94.

16. ПВЛ, с. 186 187;  Древняя Русь в свете зарубежных источников. М. 1999, с. 328 329.

17. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Круг Земной, с. 220.

18. Там же, с. 233.

19. Там же, с. 234.

20. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IXXIV вв., с. 84.

21. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Круг Земной,  с. 234.

22. ПВЛ, с. 51.

23. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IXXIV вв., с. 53, 72, 104.

24. СПАССКИЙ И. Г. Русская монетная система. Л. 1962, рис. 32.

25. ПВЛ, с. 79.

26. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IXXIV вв., с. 104.

27. СЫЧЕВ Н. В. Книга династий, с. 318 325.

28. ПВЛ, с. 187 189.

29. ТРОФИМОВ А.  Святые жены Руси. М. 1994, с. 24.

30. ПВЛ, с. 191.

31. Там же.

32. Там же, с. 189 191.

33. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IXXIV вв., с. 43.

34. Там же, с. 102.

35. Там же, с. 91 – 102, 43 44.

36. Там же, с. 43, 91, 101.

37. Там же, с. 43 44.

38. Там же, с. 52, 104.

39. ПВЛ, с. 193.

40. АЛЕКСАШИН С. С. Современные геногеографические исследования родословной Рюриковичей посредством генетического маркера Y-хромосомы // Скандинавские чтения 2008 года. Спб. 2010, с. 72 80.

41. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Круг Земной, с. 371 375; РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IXXIV вв., с. 44.

42. ПВЛ, с. 203.

43. Там же, с. 193.

44. Там же, с.193 195.

45. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Круг Земной, с. 371 375.

46. ПВЛ, с. 197.

47. Там же, с. 195 197.

48. Там же, с. 251.

49. СНОРРИ СТУРЛУСОН. Круг Земной, с. 411.

50. ПВЛ, с. 197.

51. ТРОФИМОВ А. Святые жены Руси, с. 28.

52. Там же, с. 27.

53. РЫДЗЕВСКАЯ Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IXXIV вв., с. 53.

54. ЯНИН В. Л. У истоков новгородской государственности. Великий Новгород. 2001, с. 31 57.

55. РОХЛИН Д. Г. Итоги анатомического и рентгенологического изучения скелета Ярослава Мудрого // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. Т. 7.  М.; Л. 1940, с. 46 57; ГИНЗБУРГ В. В. Об антропологическом изучении скелетов Ярослава Мудрого, Анны и Ингигерд // Там же, с. 57 66.

56. ПВЛ, с. 195.

57. ПСРЛ. Т. 1. М. 1962, стб. 155 156; ПВЛ, с. 43 – 53.

58. В православии при пострижении в монахи послушник нередко получает новое монашеское имя, начинающееся с той же буквы, что и его прежнее мирское имя.

59. ПВЛ, с. 197, 203.

60. Там же, с. 197.

61. Там же, с. 203.

62. Дальнейших сведений о Иларионе нет, но под 1055 г. в летописях упоминается имя уже другого митрополита Ефрема (ПСРЛ. Т. 30.  М. 1965, с. 190). Из этого следует, что сразу по смерти Ярослава он был смещен.

 

 

 

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Thanx: Obovsem