Шумилов Е. Н. История взаимоотношений Новгорода и Ладожской земли в 1105 − 1230 гг.

Шумилов Е. Н. История взаимоотношений Новгорода и Ладожской земли в 1105 − 1230 гг.

После взятия в 1105 г. Ладоги новгородским князем Мстиславом Владимировичем было окончательно покончено с Ладожским ярлством − автономией шведов, существовавшей в Приладожье со времен Ярослава Мудрого [1]. С начала XII в. археологи не фиксируют на территории Приладожья наличия скандинавских артефактов [2]. Шведы ушли, но местное население − чудь (вепсы) и колбяги (в скандинавском варианте кюльфинги) − осталось на своей земле. Центром Ладожской земли стала Ладога, что позволяло Новгороду контролировать деятельность ее жителей [3]. Несомненно, что после исхода шведов между новгородцами и населением Приладожья был заключен ряд – договор, в котором были оговорены условия их нового состояния. Новгородцы начали рассматривать Ладожскую землю как свою волость, но с особым статусом (поэтому мы имеем все основания считать ее автономией), а колбягов именовать ладожанами, а порою и новгородцами. Неслучайно скандинавы в XII в. именовали «Ладожскую автономию» как «земля кюльфингов, которую мы называем царством Гарды» (terra kylvingorum, quam vocamus regnum Gardorum) [4], подтверждая тем самым, что именно кюльфинги (колбяги), основным занятием которых был сбор дани с финно-угорских племен, являлись теперь здесь доминирующей силой.
Ладожане стали играть важную роль в жизни Новгородской земли и наравне с псковичами и новгородцами участвовали в 1136 г. в создании здесь республики [5].
Ладожане сохранили в своих руках сбор дани с территорий подвластных ранее ярлству вплоть до Урала. За исключением Заволочья, которое стало местом сбора дани новгородскими князьями, поскольку было завоевано ими в ходе борьбы со шведами, начиная с Глеба Святославича [6].
Участие новгородцев в дальних походах за данью зафиксировано летописью [7], но их роль в организации походов не совсем ясна. А вот то, что «Ладожская автономия» активно участвовала в дальних походах и имела доход от реализации мехов в Северо-Западной Европе, красноречиво свидетельствуют многочисленные каменные церкви, построенные в Ладоге в XII в. [8]. Однако сельское население автономии, судя по погребальному обряду, оставалось язычниками или полуверами, несмотря на длительное влияние со стороны шведов – христиан в XI в. и православного Новгорода. Это наглядно видно на примере Кемского некрополя, датируемого 40-ми − 70-ми гг. XI в., который оставили жители «Ладожской автономии». Похороненные здесь люди явно не христиане. При этом их погребальные вещи несут на себе отпечаток скандинавского и древнерусского влияния [9].
С 40-х гг. XII в. наблюдается активность в действиях шведов, направленная на возвращение утраченных ладожских владений: ранее они этого не могли сделать, так как в Швеции шла борьба за власть [10].
В своих планах шведы широко использовали зависимое от них финское племя емь. Нападение еми, совершенное в 1142 г. на Ладожскую землю, явилось для ладожан полной неожиданностью. Как сообщает Новгородская первая летопись, «в то лето приходиша емь и воеваша область Новгородьскую; избиша ладожанъ 400 и не пустиша ни мужа» [11]. Как правило, летописцы называют мужами воинов. Для ладожан гибель 400 воинов стала катастрофой. В виду своей немногочисленности они не могли быстро восполнить данные потери. Поэтому с ответной карательной миссией на емь вместо себя отправили в 1143 −1144 г. карелов. Карелы же, потеряв два судна, ничего не добились [12].
После катастрофы 1142 г. новгородцы вынуждены были использовать в военных операциях вместо ладожан карелов. Так, согласно Воскресенской летописи, в 1149 г. псковичи, новгородцы и карелы («поидоша <…> вси Новгородци, и Псковичи, и Корела») участвовали в совместном походе с киевским князем Изяславом Мстиславичем на Юрия Долгорукого [13].
Во второй половине XII в. деятельность шведов на восточном направлении обрела системный характер, При этом их экспансия прикрывалась идеями крестового похода против язычников. В 1155 или 1157 г. шведы закрепились на землях финского племени сумь, основав город Або [14].
Скорее всего, завоевание земли суми не являлось для шведов самоцелью, а было лишь эпизодом глубоко продуманного плана возвращения Ладожского ярлства. Создав опорный пункт, они уже в мае 1164 г. совершили нападение на Ладогу и ладожскую землю [15]. Основной удар шведов пришелся по еще не оправившимся от нападения 1142 г. ладожанам. Взять Ладогу шведы не смогли, зато разорили ее окрестности. Далее они двинулись вглубь «Ладожской автономии», видимо, рассчитывая на поддержку, жившей здесь чуди. На реке Воронега их настигло войско новгородского князя Святослава. В ходе сражения шведы потерпели сокрушительное поражение и «мало их убежаша и ти езвьни» [16].
Ладожане продолжали принять участие в междоусобных войнах на Руси и в конце XII в. В 1198 г. «ходи князь Ярослав с новгородци и со плесковици и с новоторжьци и с ладожаны» на Полоцк, в 1207 г. они же ходили с князем Константином на Чернигов [44].
В первую треть XIII в. Новгородскую республику раздирали внутренние проблемы. Наблюдалась борьба группировок, при этом сторонники сильной княжеской власти ориентировались на князей Владимирских, которые активно вмешивались в дела Великого Новгорода, стремясь подорвать экономику республики, в частности, нарушить традиционный сбор дани. От этого в первую очередь страдали жители «Ладожской автономии». В начале 1219 г., зимой, 400 данников во главе с Семьюном Еминым ходили на Северную Двину в Тоймокары. Но их не пропустили «сквозе свою землю» владимирские князья Юрий и Ярослав Всеволодовичи, по совету новгородцев − посадника Твердислава и тысяцкого Якуна [18].
Летом того же года недовольные данники уже на ладьях прибыли в Новгород и «ста по полю шатры на зло» [19]. Несомненно, что это были не новгородцы, а ладожане: новгородцам не было никакого смысла жить в шатрах. Демонстрация силы имела успех. Семьюн Емин даже стал новгородским тысяцким, правда, на короткое время [20].
Сам Семьюн, судя по берестяным грамотам № 685 и 710, жил в Новгороде и был связан торговыми отношениями с Заволочьем [21].
Новгородцы явно недолюбливали ладожан. Они завидовали их экономическому благополучию, базировавшемуся на сборе дани, а, кроме того, боялись военной силы ладожан, наглядно продемонстрированной летом 1219 г. Всё это было на руку владимирскому князю Ярославу Всеволодовичу, приглашенному в очередной раз на княжение в Новгород весной 1223 г. [22]. В 1226 − 1227 гг. Ярослав Всеволодович совершил поход на финскую емь «и повоева всю землю, и полон приведе бещисла» [23]. Более того, в 1227 г. «Ярослав Всеволодович послав, крести множество корел, мало не все люди» [24]. Здесь речь идет, скорее всего, о карельской знати, притом представителях южных (приладожских) карелов. Видимо, такая же попытка была предпринята и против колбягов. Поэтому появление в 1227 г. в Новгороде волхвов явление не случайное. Это не могли быть чуждые новгородцам карелы. В волхвах следует видеть представителей сельских ладожан, пытавшихся как-то воздействовать на новгородцев. Примечательно, что после того, как волхвов схватили, их повели к владыке. Но дружинники князя перехватили волхвов и применили против них невиданную ранее на Руси казнь – сожжение на костре, которая произошла на дворе князя Ярослава [25]. Это говорит в пользу того, что казнь волхвов была в интересах князя.
Поход Ярослава на емь вряд ли можно считать успешным. Князю удалось взять «в полон» лишь мирное население. Тем самым он спровоцировал емь на ответные действия. Объектом нападения еми в 1228 г. вновь стала «Ладожская автономия». «Придоша Емь воеват в Ладозьское озеро в лодках» [26]. Появление неприятеля застало врасплох и ладожан и князя Ярослава. Несогласованность действий между ними (а, может быть, уже возникшая враждебность?) привела к захвату емью полона из числа ладожан. Полную бездеятельность проявила и дружина Ярослава. Скорее всего, целью Ярослава было стремление максимально ослабить ладожан. И, если так, то это ему удалось. Только верные ладожанам карелы (а также ижеряне) «избиша много» еми [27].
В конечном итоге, действия князя Ярослава при молчаливой поддержке или нейтральности новгородцев привели к бегству колбягов. Об этом нам сообщает новгородская берестяная грамота № 222, датируемая 20-ми гг. XIII в. [28]. Тогда же в Приладожье исчезает курганный обряд захоронений, характерный для колбягов [29].
В 1230 г. при заключении очередного договора (ряда) князя с новгородцами коренные земли бывшей «Ладожской автономии» с чудским населением были переданы Ярославу в кормление. При этом местное население платило не только князю, но и владыке, т. е. оно было уже крещено. Тогда же появился Обонежский ряд [30].
Уход колбягов могла вызвать целая серия причин: 1) попытка крещения сельских ладожан; 2) расправа над волхвами; 3) давление со стороны Ярослава на ладожан, как на более слабое, точнее ослабленное, звено в триумвирате новгородцев, псковичей и ладожан. Свою роль здесь сыграл и голод, начавшийся в 1228 г. вследствие неурожая. Сильнее всего он должен был затронуть колбягов, не имевших собственной сельскохозяйственной базы. Пик голода пришелся на 1230 г. «Изби мраз на Въздвижение честьнаго хреста обилье по волости нашей, − повествует летописец, − и оттоль горе уставися велико: почахом купити хлъб по 8 кун, а ржи кадь по 20 гривен <…> И разидеся град нашь и волость наша, и полни быша чюжии гради и страны братье нашей и сестр, а останък почаша мерети» [31].
Бежать колбяги могли лишь в земли неподвластные Новгороду, т.е. к северным карелам и под крыло норвежцев, контролировавших тогда Беломорье. После этих событий Ладожская земля начала терять свое значение в истории Новгорода. В 1241 г. в походе против немцев на Копорье помимо новгородцев участвовали ладожане, но это были, скорее всего, жители самой Ладоги. Ввиду малочисленности воинства были задействованы ижеряне и карелы [32].

Примечания
1. Славяне и скандинавы. М., 1986. С. 196.
2. Финно-угры и балты в эпоху средневековья. М., 1987. С. 59.
3. http://adan.nnov.ru/ladozhskoe_yarlstvo_kolbyagi.html.
4. Мельникова Е. А. Древнескандинавские географические сочинения. Тексты, перевод, комментарий. 1986. С. 209 − 210.
5. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 24, 209.
6. Повесть временных лет (ПВЛ) // Библиотека литературы Древней Руси. Спб., 1997. Т. 1. С. 237.
7. Новгородская первая летопись… С. 38, 229.
8. Раппопорт П. А. Археологические исследования памятников древнего новгородского зодчества // Новгородский исторический сборник. Л., 1982. Вып. 1 (11). С. 198.
9. Макаров Н. А., Беляков А. С. Кемский некрополь в Северном Белозерье // Краткие сообщения института археологии АН СССР. М., 1989. Вып. 198. С. 78 − 84.
10. Сычев Н. В. Книга династий. М., 2005. С. 321.
11. Новгородская первая летопись…С. 26, 212; Шаскольский И. П. Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII–XIII вв. Л., 1978. С. 40.
12. Новгородская первая летопись…С. 27.
13. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Спб., 1856. Т. VII. С. 45.
14. Шаскольский И. П. Борьба Руси против крестоносной агрессии… С. 50 – 51, 53.
15. Новгородская первая летопись…С. 31.
16. Там же.
17. Новгородская первая летопись… С. 44; ПСРЛ. М., 1962. Т. 1. С. 429 − 421.
18. Новгородская первая летопись…С. 59.
19. Там же.
20. Там же.
21. Янин В. Л. Я послал тебе бересту… Изд. 3-е. М., 1998. С. 119.
22. Новгородская первая летопись. С. 61.
23. Там же. С. 65.
24. ПСРЛ. М., 1962. Т. 1. С. 449.
25. Новгородская первая летопись…С. 65.
26. Там же.
27. Там же.
28. http://www.bibliotekar.ru/rusNovgorod/72.htm.
29. Пашков А. М. Весь (по археологическим материалам) // Прибалтийско-финские народы России. М., 2003. С. 333 − 341.
30. Памятники русского права. М., 1953. Вып. 2. С. 117 – 118; Куза А. В. Новгородская земля // Древнерусские княжества в X − XIII вв. М., 1975. С. 161.
31. Новгородская первая летопись… С. 69, 277.
32. Там же. С. 78.

Опубликовано: Пермский сборник. Книжка четвертая. Пермь, 2017. С. 59 − 62.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Thanx: Obovsem